А.-Т. Хури

Ислам в восточной христианской мысли в средние века

Христианские полемисты выбирали для суждений об исламе такие критерии, которые, по их мнению, служили обоснованием достоверности христианства. Мухаммад утверждает, что получил откровение во сне (некоторые добавляют - эпилептическом). Но, замечают полемисты, ни один надежный свидетель не подтверждает реальности этих откровений. К тому же, несмотря на притязания Корана (7:157; 2:129; 61:6) и мусульман, мы не находим в Библии никакого пророчества, заранее возвещавшего его пришествие. И, более того, ни одно экстраординарное знамение не подтверждает подлинности его миссии: он не изрек ни одного пророчества и не совершил ни одного чуда. Мухаммад к тому же подвержен необузданной чувственности и прибегает к насилию, чтобы уничтожить своих противников и насадить ислам; наконец, он проявляет глубокое невежество в религиозных вопросах.

Коран принимает и подтверждает подлинность Библии (см.: Коран 2:89, 97, 101; 3:3; 4:42 и т. д.) Но в его стихах, посвященных библейским персонажам, текст Священного Писания поврежден и к нему примешаны легенды. Цель, заключенная в Коране, - не столько точно изложить содержание Библии, сколько воспользоваться доверчивостью арабов и подчинить их исламу. Коран, по заключению полемистов, не слово Божье, но творение человеческое, полное ошибок и неспособное обеспечить мусульманам спасение.

Столь же неэффективны и средства спасения в исламе: исповедание веры, обрезание, омовение, молитва, а также священная война, ибо спасение приходит через крестную жертву Христа, которую ислам настойчиво отрицает. Настоящими средствами спасения признаются таинства Церкви, и их нельзя смешивать с такими внешними действиями, как обрезание и омовение. Даже молитва и вера могут обеспечить человеку спасение, только если они соответствуют истине и проявляются в праведных поступках.

Этика ислама не только потворствует чувственным наклонностям людей, но и отражает воинственность Мухаммада: такая этика восстанавливает верующих против противников и призывает их жестоко карать. Что касается исламского учения, то оно не основано на религиозной истине. Коран действительно содержит некоторые частные истины о Боге, но даже они неточны. Например, мусульмане хотят утвердить всемогущество Бога, отрицая свободу человеческой воли, однако тем самым они делают Бога источником и добра, и зла. Такое учение противоречит истине и внутреннему единству Бога, а также Его милосердию и справедливости.

Никита Византийский надеется даже найти ряд признаков, которые выявят подлинные характеристики коранического Бога.

Мусульмане поклоняются в Каабе черному камню, представляющему собой древнюю статую Афродиты. Бог клянется в Коране солнцем, луной, животными и т. д. По стилю эти клятвы подобны заклинаниям, что разоблачает содержащееся в них дьявольское наущение. И, наконец, Бог Корана назван samad, плотным, - свойство, присущее вещам материальным. Невозможно, заключает полемист, отождествить этого Бога ни с Богом Авраама, ни с Богом Отцом христианской Троицы, ибо знание Отца открыто людям только через Иисуса Христа, а всякое знание Отца ведет к признанию его Сына. Если бы ислам обладал знанием об Отце, он не стал бы бороться с христианской верой и отрицать божественные прерогативы Христа.

Христианское богословие об исламе

Мусульмане упрекают христиан, верующих в Троицу и божественную природу Иисуса Христа (см. Коран 112:1-4; 4:171; 5:73), в посягательстве на единую сущность Божью и единственность Бога. Чтобы защитить свою веру, христианские апологеты прибегали к различным аналогиям, способным облегчить понимание божественной тайны. Во-первых, в то время как мусульмане утверждали абсолютную трансцендентность Бога, христиане считали возможным для разъяснения своей веры использовать аналогии с природой. Они даже отстаивали законность такого пути постижения Бога, утверждая, что отказ от аналогий привел бы к полному неведению человека в отношении Творца. Самыми частотными аналогиями Троицы были триады: солнце - свет - тепло, человек - слово - дух; а для тайны Воплощения - диады: огонь - железо, душа - тело, драгоценный камень - сияние.

Второй апологетический прием можно назвать христианским богословием, основанным на Коране. Христиане ссылались на текст Корана, чтобы продемонстрировать обоснованность христианской догмы и ее согласованность с учением, содержащимся в цитируемых ими коранических стихах. Этот аргумент, по мнению многих авторов, должен был даже доказать, что Коран, когда он сохраняет верность себе, на самом деле свидетельствует, вопреки своим собственным утверждениям, о божественности Христа и святой Троицы. За исключением некоторых нюансов, рассуждения апологетов оставались неизменными на протяжении веков. Сошлемся на отрывок из святого Иоанна Дамаскина: Коран называет Христа Словом и Духом Божьим (см. Коран 4:171). Но нельзя лишить Бога, не извратив Его сущности, Его Слова и Его Духа. "И если в Боге существует Его Слово, то очевидно, что Оно тоже есть Бог". Поскольку Бог есть абсолютно простое бытие, Его Слово и Его Дух Ему единосущны, Они пребывают в Нем, оставаясь неотделимыми от Него. Следовательно, Коран неявным образом утверждает веру в Троицу - Бога, Слово и Дух. К тому же, если бы мусульмане отдавали себе отчет в том, что содержат в себе мессианские имена Христа в Коране и в тех прерогативах, которые он за Ним признает (непорочное зачатие, способность творить чудеса и т.д.), они бы заметили, что Коран принимает сверхчеловеческое предназначение и божественность Христа.

Третий апологетический прием состоит в том, чтобы приспособить христианскую веру к уровню понимания собеседника. Отсюда - постоянно повторяющиеся попытки представить доказательство триединства, основанное не на свидетельствах Священного Писания, а на доводах разума. Это средство позволяло выйти за рамки спорного аргумента ad hominem и опереться на принципы, доступные каждому, кто знаком с приемами формальной логики. Все эти доказательства исходят из категорического утверждения божественного единства, которое следует понимать не как простоту скудости, а как изобилующую полноту.

Приведем в качестве примера некоторые доказательства, представленные Теодором Абу Kyppa (VIII - IX вв.).

1) Сын Божий. Существование Сына в лоне Троицы доказывается:

- видом знания. Бог Сам знает Себя. А в то же время людям знакомы следующие виды знания: по самой сущности, по подобию, по признаку, по образу, по противоположности. Однако все они, за исключением первого, неадекватны и, более того, привнесли бы в понятие Бога дуализм знающего и знаемого, несовместимый с совершенством Его простоты и единства. Значит, Бог знает Себя особым образом, то есть в другой личности, во всем Ему подобной и, следовательно, единосущной и собезначальной Ему, а именно - в Своем Сыне.

- необходимостью явления совершенного посланника: человек наделен свободой воли. Посланники, направляемые Богом, могут уклониться от своего призвания или исказить содержание Послания. Тогда замысел Божий пострадал бы из-за несостоятельности посланников. В то же время Бог не может без ущерба для Своего царского достоинства Сам стать Своим посланником. Итак, нужна личность единосущная, совершенно свободная и действующая в полном согласии с волей Божьей; и это - собезначальный Сын.

- царской властью Божьей. Бог есть царь. Он должен царствовать вечно и независимо от случайностей. Если бы Бог властвовал только над своим творением, Он зависел бы от него в осуществлении своей прерогативы царя. Более того, с концом творения Он лишился бы Своей царской власти. Но эти два положения неприемлемы. Следовательно, Бог властвует над собезначальным Ему Сущим...

2) Святой Дух. Благость Бога Отца (дары, благодеяния, различные виды благодати) вечна, как и Он сам. Она пребывает в Нем независимо от тех, кому Он дарует щедроты. Она не в Нем, иначе она должна была бы распространиться в равной мере на все создания, и Бог лишился бы Своей щедрости; итак, благость равна Ему. Эта благость Бога есть Святой Дух. Именно так устанавливается совершенное Царство Божье: Отец властвует, Сын исполняет волю Отца и дарует Святой Дух, который есть дар Бога и одновременно податель всех Его Благ.

В дополнение к этим разнообразным способам защиты и разъяснения христианского учения апологеты старались опровергнуть конкретные возражения мусульман. Вера в Троицу, объясняли они, не означает многобожия. Многобожие на самом деле заключается в поклонении трем богам, а христиане поклоняются только одному Богу. Отец, Сын и Святой Дух имеют одну общую божественную природу, хотя являются разными лицами. И пусть не говорят, что рождающий всегда предшествует рождаемому. В действительности рождение представляет собой отношения, где обе стороны представлены одновременно. Бог есть чистый акт, Он не подчиняется ни предшествующему, ни последующему; Он вечен и вездесущ. Следовательно, в Нем рождение вечно, оно не допускает понятий до и после.

Относительная ценность ислама в истории спасения

Здесь речь идет уже не о полемике и не об апологетике, а о выборе подхода, диктуемого христианским богословам обстоятельствами их жизни среди мусульман. Поставленные перед призывом обратиться в ислам, который, по мнению его приверженцев, является совершенным вариантом иудаизма и христианства, христиане заботились о собственной самостоятельности.

Они утверждали, что Коран требует от иудеев и христиан соблюдения их собственных законов (см. 5:43-45 и 46-47). Из этого следует, что христиане имеют право не идти по пути Мухаммада; напротив, они должны оставаться в своей вере. Коран же - это Писание, предназначенное только для арабов.

Коран не имеет универсальной ценности не только ввиду ограниченного круга его адресатов, но и ввиду того, что он противоречит идее поступательного религиозного Откровения. Вот как Никита Византийский излагает этот довод. Этапы Откровения от Авраама до Иисуса Христа легко прослеживаются. С Авраамом отвергается идолопоклонство и начинается исповедание единобожия. С Моисеем люди лучше постигли Бога и получили азы воспитания. Со Христом знание о Боге стало еще более точным, образ действий - более совершенным. Так, Моисей заповедовал: "Не убий", Христос говорит: "Не гневайся..." Поступательное откровение не просто факт, оно представляет собой закон истории спасения. Так что Мухаммаду следовало не соотносить себя с Авраамом или с Моисеем, а превзойти в своем учении Евангелие, которое есть последний, предшествующий ему этап откровения. Однако Коран не предложил ничего, что превосходило бы или хотя бы было равным заповедям Христа.

Заключение

Отвергают ли они ислам как религию, основанную лжепророком и выстроенную на ложном Писании; пытаются ли они, предполагая некоторую открытость ислама христианству, найти точки соприкосновения между христианским учением и Кораном, текст которого они искажают, чтобы найти в нем христианские идеи, явно им отвергнутые; стремятся ли к рациональному обоснованию христианской веры; признают ли, наконец, за исламом определенную роль в истории спасения по отношению к его адептам, арабам-политеистам, - каким бы из этих путей ни следовали богословы средневекового Востока, они все-таки судят об исламе с точки зрения христианства и видят в нем, в лучшем случае, подготовительный этап, который мусульмане должны пройти, чтобы обрести истинное знание о Боге в Иисусе Христе.

Перевод с французского Леонида Торчинского, под редакцией Алексея Журавского

Взято с Христианине и мусульмане: проблемы диалога.

^{email: umaximov@newmail.ru}

 ^{Обсудить статью на форуме о. Андрея Кураева}