Дон МакКерри

Семья Авраама: исцеление сломанной ветви

Глава 20 Служитель мусульманам

...Будучи свободен от всех, я всем поработил себя... (1 Коринфянам 9:19)

В предыдущей главе Мы отмечали, как Евангелие было освобождено от рабского подчинения иудейской культуре. Основные положения Царства Божия: Храм, Иерусалим, Обрезание, принадлежность к общине Израиля и даже само понятие Царства Божия все они приобрели духовный смысл. Служение Богу прежде всего стало характеризоваться "духом и истиной", а не специфическим набором общественно-культурных правил соблюдения "закона". Конечно, основы этого радикального нововведения были заложены Господом нашим Иисусом. Он дал Евангелию свободу отправиться к народам с любыми культурными традициями, не навязывая им формы иудейской культуры.

Иисус уничижает Себя

Я уверен, что Иисус был образцом для апостола Павла во всем, что тот осуществил в течении своей удивительной жизни. Рассмотрим одно из ключевых высказываний Павла об Иисусе. Внешне дело выглядит так, будто Павел пишет паре вздорных дам в церкви в Филиппах. При этом он призывает их к смирению, высказываясь на тему "кенозиса", то есть, "опустошения себя" (в русской Библии: "уничижения"):

Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе. Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человеком и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Филиппийцам 2:5-8).

Усвоение культуры народа, среди которого трудится христианский работник

Да, это раздел о смирении. Сокровенное значение этого рода смирения весьма глубоко. Иисус отказался от всех Своих божественных прерогатив и "опустошил", уничижил Себя. Иисус мог оставить при Себе Свою небесную культуру что бы это ни означало но не стал делать этого. Он опустошил Себя и воспринял культурные формы палестинского, галилейското иудея, говорящего на арамейском языке. Он полностью вошел в культуру того народа, в который был послан. Он не стал сохранять ни одну из Своих небесных привилегий; Он ни над кем не "господствовал". В мир людей Он вошел с истинным смирением.

Проблема этноцентризма

То смирение, которое проявил Иисус, большая редкость в наши дни. Все мы, обычно, большие патриоты и готовы вступить в бой за свою страну и вообще считаем, что мы лучше других народов с другими этнолингвистическими признаками.

Такому проявлению гордыни есть название этноцентризм, то есть представление о том, что мой народ, каким бы он ни был, все равно самый лучший в мире. Эта гордость за свою расу и культуру сидит в каждом из нас. Для христианского работника она становится препятствием, когда он пытается рассказать о Евангелии людям другой культуры. Это вдвойне верно тогда, когда между этими культурами есть противостояние или соперничество.

Для Иисуса не было границ между культурами

В этом отношении Иисус был совсем другим. Он то и дело общался с людьми других культур: с римским сотником, с прокаженным самарянином, с сирофиникиянкой, с бесноватым гадарянином и любопытными греками. Когда Иисус изгнал из Храма корыстных менял, то речь шла о Дворе язычников. Он очистил его вновь и открыл для неиудеев, то есть для язычников.

При этом Он отнюдь не забывал о Своем народе. Он проявлял сострадание к прокаженным Своего народа, одержимым, больным, блудницам. Любовь Его была всеобъемлющей. Вот почему она охватывала тех, кого этноцентристы могли бы назвать "представителями прокаженной культуры и религии и грешниками в мире", то есть ко всем неиудеям.

Новое определение семьи

Иисус освободил Себя от предрассудков Своего народа. Он не допускал также и того, чтобы Его отношения с родственниками препятствовали Его пониманию Своего предназначения, пониманию того, что истинно значит быть сыном или дочерью Бога. Когда толпа побуждала Его прервать проповедь и выйти навстречу Своей матери и братьям, которые пытались пробиться к Нему сквозь толпу, Он обернулся и спросил: "Кто матерь Моя? И кто братья Мои? Затем, указывая на Своих учеников, сказал: "Вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь" (Матфея 12:48-50). Единственным признаком принадлежности к семье Божией стало исполнение воли Отца небесного.

Апостол Павел понял, что любовь Божия распространяется на все человечество

Павел в точности понял то, что Господь хочет приобрести Себе всех людей. Он писал так: "Спаситель наш Бог... хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины" (1 Тимофею 2:3-4).

Мы должны помнить, что Христос отказался от Своих небесных привилегий, чтобы осуществить Свой план. Он продемонстрировал самоотречение, вплоть до смерти крестной. Самоотречение не было простым воздержанием от земных благ, оно было действенным выражением любви: Он вошел в мир, в культуру (не став, однако, ее рабом) людей, которым Он отдал Себя. В том случае, когда Иисус считал, что традиции людей сводят на нет смысл Слова Божия, в таком случае Он гневно заявлял: "Таким образом вы устранили заповедь Божию преданием вашим" (Матфея 15:6).

Павлу, великому первопроходцу в деле христианской миссии, выпало в жизни применить эти принципы на деле. В соответствующее время, он как бы случайно, дал нам "принципы методологии миссии". Содержатся они в середине первого послания к Коринфянам. Вот яркое выражение этих принципов:

... Будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона как чуждый закона, не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его (1 Коринфянам 9:19-23).

Я всем поработил себя

Не пожалеем своего времени, чтобы как можно глубже вникнуть в этот текст. Прежде всего, рассмотрим ключевую идею: "Будучи свободен от всех, я всем поработил себя". Этот стих представляет из себя интересную смысловую параллель ранее процитированному стиху из послания к Филиппинцам, где говорится об Иисусе "принявшем образ раба". И Христос и Павел отказались от многих своих привилегий, чтобы донести благую весть до других людей. Христос отказался от Своего царственного места по правую руку от Отца Небесного; Павел отказался от многообещающей перспективы стать руководителем фарисеев. Сам Иисус сказал так:

"Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих" (Марка 10:45). Павел, в свою очередь, посчитал, что нет у него никакого другого выбора, кроме как сделаться слугой того самого народа, который он хотел бы приобрести для Царства Божия. По примеру нашего Господа Иисуса Христа и апостола Павла, приступая к работе среди мусульман мы должны отказаться от своих привилегий, уничижить себя и стать служителями для мусульман, которых мы хотим приобрести для Царства Божия.

Дабы (как можно) больше приобрести

Далее Павел пишет, что хочет как можно "больше приобрести". Что происходит с человеком, который сознательно поставил перед собой такую цель? Прежде всего, эти слова побуждают неутомимо стремиться к достижению поставленной цели. Это также побуждает человека экспериментировать, находить такие методы, которые позволяют приобрести можно больше. Человек становится первопроходцем. Вместо того, чтобы держаться за привычные, традиционные методы работы, человек вступает в общество новых друзей и начинает открывать для себя то, как он может рассказать этим людям о благой вести Иисуса Христа и Его Царства.

Стать как иудей, чтобы приобрести иудеев

Павел пишет: "Для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев, для подзаконных был как подзаконный (хотя сам я не под законом), чтобы приобрести подзаконных" (1 Коринфянам 9:20). В жизни Павла есть два замечательных примера этому. Когда он приходил в новое место, он прежде всего шел к иудеям. Он начинал с синагог. Он приноравливался к традиции богослужения и ожидал своей очереди, чтобы заговорить. Он тщательно выбирал выражения, соответствующие данной среде.

У его ученика Тимофея мать и бабушка были иудейки, но он не был обрезан. Павел обрезал его, чтобы умиротворить недовольных иудеев (Деяния 16:3).

Второй пример приходится на последние годы жизни Павла.

Предвидя осложнения в своей последней поездке в Иерусалим и желая убедить ассирийских иудеев, что он соблюдает закон, он взял на себя обет назорейства, остриг голову и дал деньги на приношение жертвы (Деяния 21:24-26). И это произошло лет через тридцать после того, как Иисус умер на кресте во искупление грехов всего человечества!

Стать как язычник, чтобы приобрести язычников

"Для чуждых закона, пишет Павел, я был как чуждый закона не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, чтобы приобрести чуждых закона" (1 Коринфянам 9:21). Павел был способен радикально изменить свой образ жизни, находясь среди язычников, не собиравшихся принимать обрядовые законы иудеев. И он защищал эту свою позицию, видя, как другие пытаются навязать иудейские обрядовые законы новообращенным из язычников.

И здесь приведем два примера. Когда апостол Петр посетил христианскую церковь бывших язычников в Антиохии, он приспосабливался к образу жизни, свойственному их культуре до тех пор, пока не прибыла делегация из Иерусалима. До прибытия законопослушных иудеохристиан Петр привык есть вместе с язычниками и не настаивал на каких-либо иудейских обычаях, в частности, на обрезании. Когда же из Иерусалима прибыли сторонники апостола Иакова, они стали настаивать на обрезании всех уверовавших. Поколебавшись, Петр примкнул к ним и стал настаивать, что верующие из язычников должны соблюдать иудейский закон, в особенности обрезание. Павел обличил это как лицемерие и "сказал Петру при всех: если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?" Палатам 2:11-14).

Апостольский Собор в Иерусалиме. В конечном итоге этот спор привел к Иерусалимскому Собору, описанному в Деяниях Апостолов (15: 1-29). После тщательного обсуждения всех точек зрения, после слушания свидетельств о сотворенных Богом чудесах, проблема была решена замечательным образом. Окончательное решение сформулировал Иаков: "...Я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников" (Деяниях 15:19). Позже, в послании верующим из язычников, официальное решение было выражено следующим образом:

"Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда" (Деяния 15:28-29).

И все. Никакие обрядовые законы на язычников не возлагались. Заботиться следовало лишь о чистоте их нравственной жизни и чистоте их преданности Богу. Никакой распущенности. Никаких компромиссов с жертвоприношениями идолам.

Вопрос обрезания Тита

Словно чтобы подвести решающую черту под этим вопросом, Павел категорически отказался разрешить Титу обрезаться, когда взял его с собой в Иерусалим (Галатам 2:3). По отношению к "лжебратиям, скрытно приходившим (в Галатию) подсмотреть за (их) свободой", Павел занял очень жесткую позицию: "Мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас" (Галатам 2:5).

Проблема совести

Павел пишет: "Для немощных я был как немощный, чтобы приобрести немощных" (1 Коринфянам 9:22). Здесь "немощные" означает тех, чья совесть тревожится оттого, что они едят мясо, принесенное в жертву идолам. В послании христианам в Риме он пишет об этом так: "Итак будем искать того, что служит к миру... Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает" (Римлянам 14:19,21). Коринфянам он заявляет: "Если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего" (1 Коринфянам 8:13), Это очень важный урок для тех, кто работает с мусульманами. Ибо у мусульман есть общеизвестные запреты на свинину и алкогольные напитки. Хотя мы и знаем, что для нас таких запретов нет, мы в этом отношении свободны, нам лучше от этой свободы отказаться. Наша цель не щеголять своей свободой, но больше приобрести.

Для всех сделаться всем, чтобы спасти некоторых

И наконец, логическое заключение этого кредо миссионера: "...Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его" (1 Коринфянам 9:22-23). На первый взгляд, эти слова могут показаться диковинными какая-то совершенно соглашательская позиция. Но если вдуматься, станет ясно, что это единственно возможный вывод. Если в практике христианства нет абсолютных форм культуры, следует использовать абсолютно все в попытках привести "по крайней мере некоторых" ко Христу. Для этого требуется сочетание чрезвычайной гибкости с тонким умением различать, что отдает синкретизмом и что наилучшим образом подойдет в данном культурном контексте.

Приложение принципов Павла к работе с мусульманами

Каково значение вышесказанного для работы с мусульманами? Рассмотрим этот вопрос с учетом большого числа разновидностей ислама. Это будет не так-то просто, поскольку, во-первых, мы сильно отличаемся от наших мусульманских друзей своим складом жизни и мышления; во-вторых, мусульмане издавна враждебно относятся к христианской миссионерской деятельности. Вспомним обращение Иисуса к Своим ученикам: "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее" (Луки 9:23-24).

Пока человек пребывает в культурном контексте своего народа, природа этого самоотвержения ограничена областью его плотской природы и порочными идеями и действиями. Но если ты намерен сообщить Благую Весть, минуя культурные барьеры, отделяющие нас от мусульманских народов, в дело вступает новый фактор. Тот способ, которым мы возвещаем Евангелие друг другу в пределах нашей общей культуры, может фактически оказаться помехой в деле успешного возвещения Евангелия мусульманам.

Пакистанские христиане. Попытка анализа

Понимание этого пришло ко мне очень болезненным образом, когда я пытался работать с мусульманами в Пакистане. Тамошняя церковь в основном, хотя и не полностью, складывалась из детей и внуков индусских неприкасаемых, предки которых в большом числе (около 500 000) обратились ко Христу между 1890 и 1930 годами.

При британском правлении проблема не выглядела столь острой. После ухода британцев и разделения Индии в 1947 году миллионы мусульман переселились в восточные и западные области Пакистана, и примерно столько же сикхов и индусов переселились в Индию, где индусы преобладают. Христиане, не знавшие, что им делать, остались на месте. В результате сравнительно ничтожная христианская община христиан (1,4%) оказалась в окружении 97%ного мусульманского населения сегодняшнего Пакистана.

В глазах новоприбывших мусульман, переживших разрушительную войну во время раздела Британской Индии, эти христиане выглядят вдвойне неприемлемыми: из-за их связей с зарубежными церквами на Западе и из-за их бесспорного происхождения от самой низкой касты в индуизме. Несмотря на то, что, благодаря огромной просветительной работе миссионеров, уровень их образования резко повысился, их по-прежнему обзывают "мусорщиками" и у них нетрудно заметить черты индусской культуры во всем в языке, музыке, одежде, в привычном питании, в особом понимании роли мужчины и женщины, во множестве мелких штрихов, выдающих их происхождение. По всем этим причинам христианам не приходилось рассчитывать на благожелательное отношение нового мусульманского режима.

Как это ни печально, многие христиане отвечали теми же чувствами. Они проявляли враждебность к своим мусульманским правителям. Такой ход событий глубоко повлиял на отношение церкви к любому пришельцу из мусульманской среды. Это побудило преподобного Аслам Хана (который сам был новообращенным из ислама) и меня исследовать положение новообращенных из ислама.

В нашем районе мы насчитали около семисот таких христиан. 350 из них вообще не удалось разыскать. Из остальных 350-ти 315 перестали посещать церковь. Они объясняли это тем, что чувствуют себя там неуютно. Из тех тридцати пяти, что еще ходили в церковь, ни один не мог сказать во время наших собеседований, что в церкви к нему относятся благожелательно. А ведь двое из них стали главами своих общин. Это было ужасно. Так что же там произошло?

А произошло то, что церковь, сложившаяся в индусской среде, просто и не пыталась принять в свое лоно выходцев из мусульманской среды. Мусульманин, потянувшийся к церкви, сплошь и рядом наталкивался в ней на подозрительное отношение. Христиане подозревали, что он (почти всегда это мужчина) подбирается к их женщинам или ищет работу, или, что еще хуже, шпионит в пользу правительства.

В одном случае я наблюдал, как молодой человек два года безуспешно добивался крещения и приема в общину нашей церкви. Наконец, после того, как он стал свидетелем перестрелки между членами еретической секты мусульман и мусульманами-фундаменталистами, он пришел ко мне и сказал:

"Дядюшка, сегодня я видел, как мусульмане-ахмадиты (еретическая секта) умирали за свою веру. И тогда я спросил себя, готов ли я умереть за веру в Христа. Да, я готов, но я не крещеный. Иисус велел креститься; и я этого хочу, но старшие в местной церкви не хотят принять меня. Ты можешь устроить так, чтобы меня крестили? Тогда я смогу сказать Господу, что я сделал так, как Он велел".

Печалью наполнилось мое сердце, когда он сказал мне это. Я договорился, чтобы его крестил в соседнем городе миссионер из обращенных мусульман. Но даже после этого церковное братство не захотело принимать его. Что можно было сделать в подобной ситуации?

Новая работа среди мусульман?

Меня внезапно осенило, когда я как-то в воскресенье сидел в церкви. Пастор запаздывал. Пока мы ждали, мужской хор неожиданно запел, я присоединился к ним. Но постепенно до меня дошло, что мы поем хоралы со словами на хинди. Я обмер, мне уже было не до пения, во мне закипала злость. Помню, что я бормотал про себя:

"Вы, глупые внуки обращенных индусов. Что подумает мусульманин, если он вздумает зайти сюда и услышит, как вы поете на языке врага (за последние сорок лет индуистская Индия и мусульманский Пакистан вели три большие войны друг с другом)?" И тут Господь укорил меня. Он спросил: "Дон, что ты делаешь, когда у тебя тоскливо на душе?" Я вспомнил, что в таких случаях я приходил к своим собратьям-миссионерам, изливал им душу, пел вместе с ними привычные гимны и хоралы и молился на своем родном языке. Он сказал: "Именно этим и занимаются эти молодые люди. Это их культурное наследие. Присоединись к ним. Я задумал новую работу среди мусульман". "Новая работа среди мусульман!?" Что это означает? Как она будет выглядеть? Чем будет отличаться от работы нынешней? Не приведет ли она к распрям? Не расколет ли церковь? Неужели это от Бога? Все это очень важно. Павел пишет: "...старайтесь сохранять единство Духа в союзе мира. Одно тело и один дух..." (Ефесянам 4:3-4). Возможно ли единство Духа без единообразия стиля во всем мире? Или, выражаясь наоборот: не мешает ли это единообразие распространению Евангелия? Что происходит, когда вы хотите приобрести как можно больше мусульман для Господа? Захотите ли вы применить на практике что-то новое? Сделать то, о чем сказал Павел, что "для иудеев я стал как иудей, чтобы приобрести иудеев". Не должен ли был и я сказать, что "для пенджабских мусульман я стал как пенджабский мусульманин (с точки зрения культуры, конечно же, а не богословия), чтобы приобрести их"? В некоторых отношения мой ответ на этот вопрос был категорическим "да". Здесь однако потребуется масса усилий, чтобы не впасть в синкретизм. Трудно одновременно терпимо относится к тем культурным выражениям, которые сохраняют в себе мусульманской значение и одновременно поддерживать единство духа с теми христианами, которые происходят из немусульманской среды. Легких путей здесь нет. До недавнего времени лишь немногие христианские работники пытались что-то сделать, опробовать новые методы. В последнем разделе книги мы обсудим те эксперименты, которые сейчас воплощаются на практике. Также там будут предложены вашему вниманию методы, которые можно было бы использовать.

Особую благодарность за оцифровку текста редакция выражает

Ивану Огнёву 

email: umaximov@newmail.ru