Игумен Игнатий (Душеин)

Размышления о статье А.В. Полосина

«Пост в Православии и Исламе»

Великий Пост идет. Уже отметили мы день Торжества Православия.

Надеюсь, не нарушит наше мирное и покаянное постное делание попытка не анализа – на такое я не дерзну – беглого рассмотрения не новой уже статьи Али Вячеслава Полосина «Пост в Православии и Исламе».

Вот как определяет цели поста в православии и в исламе Али Вячеслав Полосин:

«Назначение поста у христиан и у мусульман примерно одинаково: испытание воли ради торжества духа над желаниями плоти, концентрация внимания на своем внутреннем мире с целью выявления и уничтожения греховных склонностей и раскаяния в совершенных грехах, борьба со своей гордыней («нафсом») ради смирения с волей Творца».

Что ж, с общих чертах с таким определением можно согласиться, с некоторыми оговорками.

Оговорки:

1. испытание воли ради торжества духа над желаниями плоти.

Надо ли православному испытывать свою волю? В исламе нет понятия «первородный грех», то есть нет учения о изначальной поврежденности человеческой природы.

Православный же знает, что он – обладатель падшей, искаженной, «гномической» воли, от которой ждать праведности не приходится. Чего ее испытывать? Каждый православный знает, что в нем «бездна греха», что его личностная воля изменчива и обманчива.

Таким образом, можно поставить под сомнение испытание воли как цель поста у православных. Можно сказать о смысле пищевого поста у православных как 1. пути познания своей немощи 2. как попытке воздействовать на душу через тело, но не как о испытании воли.

… торжества духа над желаниями плоти... Но в чем, собственно это торжество в посте Ислама? Что бы весь день до темноты ничего не есть, а потом разговеться? И так каждый день? В какой момент именно торжествует дух мусульманина над плотью?

Если пост длится долгое время, в организме происходят соответствующие процессы, которые «истончают» нашу природу, делая ее (в идеале) более способной к духовному труду: молитве, покаянию. Собственно в этом и есть смысл пищевого поста в православии. Можно ли достичь этого за световой день, отъевшись ночью?

2. концентрация внимания на своем внутреннем мире с целью выявления и уничтожения греховных склонностей и раскаяния в совершенных грехах

Постом мы призваны отрешиться от всего обычного и повседневного. Пожертвовать своим обычным ритмом жизни, питанием, времяпровождением, ради серьезного очищения души, молитвы, покаяния.

Есть ли это в мусульманском посте? Можно ли, наедаясь вдоволь каждый вечер, отрешиться от суеты, совершить дело сугубого покаяния?

3. борьба со своей гордыней («нафсом») ради смирения с волей Творца

Без сомнения – это очень существенный момент. Церковные службы задолго до поста напоминают нам об этом на примере истории мытаря и фарисея, блудного сына и т.д.

Чем достигается это самое смирение? Неядением, как видимым показателем покорности? Или все же деятельным познанием своей немощи?

Самое главное

Больше всего меня удивило то, что, продолжая рассуждения о посте, А.В. Полосин затрагивал только его пищевую сторону: как правильно не есть: световой день или и ночь тоже, о послаблениях, о «звезде» для Суворова…

То есть он совершенно обошел вниманием самое главное в христианском посте: духовное делание.

Это ведь для людей нецерковных пост – неядение. В Православной традиции пост – в первую очередь духовный, а уже потом телесный подвиг. Правильное духовное устроение (характеризующееся смирением и покаянием), мир и прощение в отношении ближних, отсечение развлечений и суеты, усиленная молитва – вот основные, главные условия правильного, полезного пощения. Собственно пищевая сторона важна исключительно как сопутствующая этому, но не в коем случае не сама по себе! Горе тому, у кого пост превратился в неядение!

Али Вячеслав совершенно умолчал, хотя как бывший священник не может не знать, как об этом, так и о тех Великопостных службах, которые составляют суть духовного делания христианина в Пост. Случайно ли такое молчание? Думается оно вызвано тем, что аналогов подобному духовному деланию в Исламе просто нет. Собственно это и есть основное отличие поста в православии от поста в исламе.

Ни слова не прозвучало о том, что каждый день церковного поста имеет свою службу, которая не такая как вчера, что устав богослужения меняется, меняется сам распев и т.д. Только про еду!

Церковная практика Поста построена так, что он представляет собой не просто набор постных дней, но некий живой, динамичный путь к главному событию, средоточию всей жизни Христианина: Пасхе Христовой. Она и есть Цель. Сам Великий Пост, как и подготовительные недели перед ним – ступени к этой Цели.

Пост не есть некая самоцель, а есть путь духовно-телесных упражнений и трудов, которые должны подготовить человека к встрече с Воскресшим Христом. Должны так воздействовать на его душу, так ее смирить, сокрушить, размягчить, утончить, очистить, что бы в конце этого постного пути христианин мог «чистым сердцем», душей и телом встретить и принять Христа.

Только днем?

Далее А.В. Полосин пишет:

«Первоначально пост у христиан напоминал иудейский, это означало полное воздержание от пищи и питья в течение светлого времени суток. За образец брался пример Моисея (мир ему), который 40 дней постился в пустыне (Тора, книга Исход, 34). Евангелие от Матфея сообщает, что Иисус постился в пустыне также 40 дней (Мф. 4: 2).

Однако постепенно в перво-христианские общины вливались представители общин гностиков (последователи поздней версии зороастризма - дуализма), которые считали все материальное носителем зла, от которого нужно избавляться. Так, стало расти количество постов, постепенно вводились запреты на супружество для священников, появилось монашество (обособленное проживание мужчин отдельно от женщин и женщин от мужчин при присяге на безбрачие пожизненно и при строгом посте)».

Тезис первый: это означало полное воздержание от пищи и питья в течение светлого времени суток.

Что говорит по этому поводу Библия? «И пробыл там [Моисей] у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал [Моисей] на скрижалях слова завета, десятословие» Исх. 34; 28 (так же Втор. 9; 9, Втор. 9; 18).

На каком основании г-н Полосин делает вывод о том, что пост Моисея послужил основой традиции постится в светлое время суток – непонятно. Сказано о посте «сорок дней и сорок ночей», а про светлое время – ни слова.

То же сказано и о Христе: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал». Мф. 4; 1-2.

Нам «шьют» дуализм!

Тезис второй: Однако постепенно в перво-христианские общины вливались представители общин гностиков (последователи поздней версии зороастризма - дуализма), которые считали все материальное носителем зла, от которого нужно избавляться.

И язычники и зороастрийцы позже вливались и в Ислам (среди сподвижников Мухаммеда тоже были таковые). Однако, Церковь, принимая в свои ряды обратившихся гностиков, отвергла их еретические учения за долго до появления и постов (кроме Великого) и монашества с его аскетизмом. Монашество же зародилось в Египте, который Зороастризму был подвержен не более чем арабская Аравия.

Про дуализм и говорить нечего – он в корне противоречит самой сути Писания – исключительности и Всемогуществу Творца.

Приведенная А. Полосиным еретическая мысль о материи была отвергнута Церковью решительно, и никак не могла повлиять на формирование церковной практики, о чем говорят и анафематизмы тем еретикам, которые учили гнушаться пищей и браком.

Тезис третий: Так, стало расти количество постов, постепенно вводились запреты на супружество для священников, появилось монашество (обособленное проживание мужчин отдельно от женщин и женщин от мужчин при присяге на безбрачие пожизненно и при строгом посте).

Посты постепенно формировались вместе с кругом праздников, священники до сих пор женатые, епископы стали безбрачными только в 6-7-ых веках, монашество явилось как стихийное движение мирян, возжелавших совершенства, и поэтому все оставивших (а не потому, что они гнушались брака – иначе они бы считались еретиками).

В подобной аргументации налицо желание объяснить все православные традиции чем-то плохим: а что для мусульманина хуже язычества?

Далее А.В. Полосин пишет:

«В народе стали почитаться, прежде всего, аскеты, изнурявшие плоть особо строгим постом или какими-нибудь подвигами аскетизма например, стоянием на столбе в течение года или нескольких лет (отсюда такие имена святых, как «Симеон Столпник», например). …Многие примеры такого рода святости люди старались распространять и на жизнь женатых людей, которые стали рассматривать естественное брачное сожительство как допускаемую слабость, по сравнению с которой монашество высокий подвиг веры».

Монашество – и правда подвиг, как и праведная жизнь в миру. Но те, кто называл монашество высшим, а брак – низшим - отлучались от Церкви как еретики. И самое интересное, что Али Вячеслав это хорошо знает.

Не может Али Вячеслав обойти молчанием и «любимую» им тему Евхаристии:

«Если древние христиане отрицали мистерии, таинства, то под влиянием соседних религий христиане стали называть свои ритуалы также мистериями, таинствами.

Отличие молитвенного обряда от таинства в том, что в таинстве человек воспроизводит какую-то ситуацию из прошлого, в которой играет роль одного из персонажей например, воспроизводит тайную вечерю Иисуса (мир ему) с его учениками и духовно как бы становится одним из апостолов, сопереживая его страданиям».

Хочется отметить особенность понимания таинств: «человек… играет роль одного из персонажей» - спектакль...

Говорится об отрицании древней Церковью Таинств. Между тем, сами древние христиане так не считали. Священномученик Игнатий Антиохийский писал о тождественности Евхаристического Хлеба Плоти Христа, прямо называл Христа Богом. И какая это «соседняя религия» так повлияла на верного ученика Иоанна Богослова? И это не 4-й, а 1-й век!

Далее Али Вячеслав пишет:

«И в понимании поста появилась новое качество, которого нет у мусульман: мистериальность, тайнодейственность - человек стремится подражать Иисусу Христу (мир ему) с целью мистически соединиться с ним в «одно тело церкви», поэтому усердие в самоограничениях стало неограниченным, так что причинение прямого вреда здоровью стало оправдываться высокими целями подражания «небесному» и святым прошлого. В этом отличие поста в Православии от Ислама».

Постом никто еще не соединился со Христом в «одно тело Церкви». Откуда это?

Что же касается подрыва здоровья, то еще вопрос, что физиологичнее: умеренное питание, или неядение целый день. На мой взгляд, не есть и не пить весь световой день – это самый короткий путь к такому подрыву…

О «нарушениях» церковного Устава

Г-н Полосин цитирует мусульманам и Церковный устав:

«Вот как должен соблюдаться Великий пост по древним канонам церкви (формально собором не отмененным): в будние дни в светлое время суток нельзя ни есть и ни пить ничего, а после захода солнца и появления первой звезды – «сухоядение», то есть можно есть только невареные - сырые или сушеные - фрукты и овощи без растительного масла и пить сырую воду два раза - после вечерней молитвы и перед утренней молитвой.

Правда, разрешается чаша натурального красного виноградного вина. В субботу и воскресенье один раз в день разрешалась вареная, горячая, растительная пища, но опять же без растительного масла.

За все 48 дней Великого поста только в три больших праздника, попадающих на эти дни, разрешается вкушение рыбных продуктов с растительным маслом и по две чаши вина».

Приведенный отрывок из монашеского устава 11-го века, очевидно должен продемонстрировать мусульманам (статья опубликована в мусульманской газете) как далеко отступили современные православные от своих же правил. Но эти правила никогда не считались обязательными для мирян в полной мере. Они носят рекомендательный характер. Это устав, традиционно считающийся образцом.

Мы тем и отличаемся от упомянутых Али Вячеславом фарисеев, что никогда не были рабами устава. Пост для православных – совокупность духовно-телесных трудов, и телесный аспект – самый последний в этой совокупности. Каждый постится в меру своих сил и произволения, советуясь с духовником или духовным товарищем.

А вот попытка вывода:

«Конечно, такой пост реально возможен только в монастыре, где человек избавлен от необходимости работать, содержать семью, служить Отечеству и т. п. Поэтому в мирской жизни стали делаться послабления. Появилось определенное раздвоение между тем, что показывается внешне, и тем, что происходит внутри».

Раздвоение может возникнуть в сердце лукавом и лицемерном, у того, кто сознательно желает показаться людям праведником и постником. Такая показуха запрещена Евангелием.

Али Вячеслав продолжает:

«Форма поста также претерпела изменения. Теперь и священники, и большинство монахов во время строгого поста едят вареные овощи с растительным маслом, а для многих, например, учащихся семинарий, будущих священников, в половину дней Великого поста дают и рыбу».

Едят, болезные, рыбку, едят! И не сходят с ума по этому поводу, потому что не в пище дело! Это еще раз доказывает, что мы не рабы уставов.

А далее «плавный» переход:

«Поэтому если есть суп из белых грибов, на второе осетрину, а на десерт свежие фрукты, то пост совсем не обременителен. В этой связи вспоминается, как на одной из растяжек возле дорогого ресторана в центре Москвы во время Великого поста я видел рекламу: «Поститесь с удовольствием!».

Аргумент сильный… Наверно ресторан принадлежал РПЦ…

«Практически пост в его древнем виде (!? – И.И.), когда в светлое время суток полностью воздерживаются от еды и питья (!? – И.И.), сохранился в православной церкви только по одному дню перед Рождеством и перед Пасхой. Перед Рождеством этот день называется Рождественским сочельником… Многие современные люди узнали об этом по рекламному ролику, который многократно крутился несколько лет назад по телевизору - все гости императрицы Екатерины Второй приготовились есть, а полководец Суворов отказывается: «До первой звезды нельзя!». «Звезду Суворову Александру Васильевичу!», - говорит императрица, звезду с драгоценностями вешают на сюртук полководца, после чего все аппетитно кушают».

Снова «ресторанный» аргумент… Это уже становится правилом, тенденцией. Оставим такую аргументацию без комментариев.

Окончательный и вполне предсказуемый вывод Али Вячеслава:

«Таким образом, в Исламе сохраняется древний характер поста: пост - это полное воздержание от пищи и питья в светлое время суток. Эта строгость позволяет сохранять простоту и ясность веры - что нельзя, то нельзя. Если же делать послабления в этом принципе, то может получиться, как в поговорке: если нельзя, но очень хочется, то можно!»

То есть, древний характер поста – по А.В. Полосину - полностью лишен духовной составляющей: ни слова не прозвучало об особенностях мусульманской молитвенной и духовной практики в пост. Все только про еду.

Выходит все значение поста для мусульман – в пище и питии, а воздержание от них позволяет сохранить ясность веры. Наверно это и есть то самое «отличие поста в Исламе и Православии»?

У нас пост – труд души, которой в этом помогает тело, и веру и ее ясность сохраняет не пища, а наша решимость жить по заповедям.

Итог

«Однако и в Православии ничто не препятствует искренне верующим, праведным людям достигать целей поста и совершенствоваться в своей духовной жизни».

Во как! То все плохо, то ничто не препятствует! То есть, как бы «все у Вас в общем то неправильно, все испорчено и извращено, но Бог милостив, Он и не таких … принимает!».

Спасибо! И у нас есть значит еще надежда, не смотря на то, что мы и не единобожники, по мусульманским понятиям…

Пойдемте же дальше по пути Великого Поста, православные отцы, братья и сестры! Поплачем и помолимся в своем окаянстве Господу! И попросим Его о великой милости: пусть мы и дальше останемся православными!

Игумен Игнатий (Душеин)

Неделя Торжества Православия 2006

http://izglubinki.ru/pol_008.html